Главная страница

«В 6812 году. Постригся в святой ангельский и иноческий образ и в схиму князь великий Андрей Александрович Городецкий (…) и преставился месяца июня в 22-й день. И повезли, и положили на Городце, в церкви святого Михаила архангела». Миниатюра Лицевого летописного свода. Князь слева вверху изображён принимающим постриг в княжеском наряде, а на смертном ложе и в погребальной процессии — в монашеском облачении, с головой, покрытой клобуком

Предсмертный постриг — принятие монашества перед смертью.

«Акт пострига был отречением от мирского, означая символическую смерть, а для умирающего давал надежду на смягчение мытарств»[1].

В Византии

Этот обычай был распространен среди византийской аристократии в рамках достойной подготовки к смерти. «Это подтверждают литературные источники и сохранившиеся примеры одного из видов поминальной иконографии — „двойного портрета“, где почивший представлен как мирянин и инок»[2]. (Первое упоминание о подобном образе относится к гробнице патриция Христофора Митиленая (XI век), изобразившего себя в двух видах. По эпиграммам и другим источникам известно о надгробиях Марии Комниной (1145—1158), Алексея Комнина (XII век), Сардисского митрополита Фёдора (XII век), Михаила Тарнилиса (3-я четверть XIV века). Также — фрески над усыпальницами Феодора II Палеолога в церкви Одигитрии в Мистре (1407) и Кали Каваласии в церкви святого Иоанна в Мистре (конец XIV века)[3]).

На Руси

Акт предсмертного пострижения в схиму был распространен среди русских князей и царей. Как указывают исследователи[2], традиция пострижения русских князей известна с глубокой древности и восходит к обычаям византийского императорского двора.

На Руси первым в княжеском роду, вообще принявшими постриг, были Ирина (в иночестве Анна, ум. 1050) — супруга Ярослава Мудрого, и князь Николай Святоша (постриг в 1106). Княжна Анна Всеволодовна, возвратившись из Константинополя, в 1090 году основала Янчин Андреевский монастырь, где была погребена в 1112 г. "Эта традиция, восходя через «киевское наследство» к византийским образцам, в XIII—XIV веках стала общепринятой на Руси[2].

Монашеское имя

В постриге умирающий князь принимал новое имя. Причем, хотя строго говоря, получение иноческого имени должно было обозначать утрату предыдущего христианского имени, для Рюриковичей этого не происходило (подробнее см. Родовые имена Рюриковичей), и в летописях могут упоминаться оба имени сразу[4]. (Любопытно, христианское имя при постриге изменялось не всегда). Более того, в ранний период (XI — 1-я половина XII в.), от которого сохранилось мало христианских имен, не всегда ясно, что стоит ли за единичным упоминанием христианского (а не тронного языческого) имени князя в сообщении о его смерти — его иноческое имя или крестильное.

Иноческое имя могло выбираться по различным причинам — иногда по созвучию к крестильному имени. Нередко оно начиналось с той же буквы, что и мирское, символизируя таким образом единство судьбы человека в миру и после смерти[2].

На выбор имени мог влиять непосредственный день рождения князя. Так, Симеон Гордый родился в день мученика Созонта, но был крещен в честь другого святого — одного из Симеонов; однако предсмертный постриг принял именно как Созонт. См. также тесную связь с традицией прямого имени, когда у князя было два христианских имени — по дню рождения и династическое в честь популярного святого. Одним из первых примеров многоименности в XIV веке стал князь Дмитрий Константинович Суздальский (13231383), который к концу жизни имел 3 христианских имени. Согласно летописи, он назывался в крещении (так как по прямому имени) «Фома», а перед смертью принял монашество под именем «Феодор», подобранным к крестильному имени[5].

Новое имя, полученное постриженным Рюриковичем, входило в родовой обиход. Крестильное и иноческое имена могли сохраняться в родовой памяти почти как равноправные; иноческое могло повторяться у его потомков. Повторение иноческого имени шло по нескольким моделям:

  • Принимая постриг, Рюриковичи могли брать те же имена, что их предки в иночестве, особенно если этот предок почитался как святой (как Евфросиния Полоцкая, в честь которой под этим именем стриглись многие княгини и княжны; кроме того, в роду эти иноки могли местно чтиться еще до общероссийской канонизации).
  • Иногда можно встретить регулярный повтор родовой пары «родовое имя — иноческое имя». Такими традиционными парами стали: Константин — Касьян; Иоанн — Иона.
  • Новорожденный в семье мог получить при крещении то же имя, что взял его родич при постриге — таким образом, родовой христианский именослов пополнялся[6].
Московские князья

См. также

Примечания

  1. Александр Горматюк. Царский лик. Надгробная икона Великого князя Василия III. Москва, 2003. С. 22
  2. 1 2 3 4 Горматюк. Там же. С. 23
  3. Papamastorakis T. Funerary Representations in middle and late Byzantine periods. Deltion. Athens. 1997. P.227-299
  4. Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. — М.: Индрик, 2006. — 904 с. — 1000 экз. — ISBN 5-85759-339-5. С. 175
  5. Литвина… Там же. С. 197
  6. Литвина… Там же. С. 177.